Робин Госенс в длинном интервью для Серии А рассказал о себе и своей карьере:
«Если бы я не стал футболистом, то, вероятно, пошел бы в полицию, как мой дедушка. Это всегда было моим желанием. Я думаю, что футболист может стать действительно хорошим, только вкладывая время и силы, как и в виноделии: нужно терпение. Футбол для меня – это страсть, это то, что приносит мне наибольшее удовольствие в жизни, вместе с моей семьей. В детстве, во время просмотра в дортмундской «Боруссии», я потерпел неудачу. Я думал, что это самый большой шанс в моей жизни, но я еще не был готов. Свои первые шаги в футболе я сделал в Германии и Голландии, пока не подписал свой первый профессиональный контракт с «Витессом».
Звонок от Сартори
«Робин, ты мне абсолютно нужен здесь, это было бы здорово!» Но он говорил по-итальянски, а я нет! (смеется). Я оказался на телефоне со спортивным директором, не понимая, что он хочет сказать. Сначала я даже повесил трубку и отверг возможность приехать в Италию… невольно! Мой старт был полон взлетов и падений, в том числе из-за языкового барьера. Я пытался следовать указаниям, но не совсем понимал, что от меня хотят. Потом я стал игроком основы, выучил итальянский, и в итоге этот язык привел меня сюда».
Флоренция
«Культура – это слово, которое лучше всего описывает Флоренцию. Это музей под открытым небом, каждый уголок напоминает тебе, насколько Италия великолепна. Флоренция – одна из столиц искусства и архитектуры, но и кухня здесь невероятная. Здесь все очень вкусно: от пресного хлеба до стейка, не говоря уже о бокале Кьянти».
Этапы карьеры
«Аталанта» дала мне возможность расти, когда я был еще неизвестным игроком, и позволила мне перейти в «Интер», где я получил опыт работы с невероятным менталитетом. Там я научился справляться со взлетами и падениями в футболе. Поэтому, когда я закончу играть, я хотел бы пойти по пути психологии, чтобы помогать тем, кто страдает от тревоги или депрессии. Я считаю, что настоящая сила – это иметь смелость говорить об этом. В прошлом году я пережил душевный кризис: дела в Германии шли не очень хорошо, и я много работал со своим психологом. Мы должны научиться понимать, как работают эмоции».
